Гай Гракх



Первая попытка выведения колоний была предпринята младшим из Гракхов (Cams Sempronius Gracchus). Но оптиматы воспользовались ею как поводом для выступления против реформаторов, и государственный переворот 121 года до н. э. погубил в зародыше дело, за которое Гай и его сторонники поплатились жизнью.

В 133 году до н. э. старший брат Гая Т. Семпроний Гракх провел закон (lex Sempronia), ограничивший 250 га максимальный размер участка государственных земель, который могла занимать одна семья, и предписывавший высвободившиеся таким образом площади распределить наделами 7112 га между бедными гражданами. Этот же закон учреждал комиссию триумвиров по наделению землей (triumviri agris iudicandis adsignandis), которая руководила бы распределением наделов и разрешала возникавшие недоразумения.

Историки полагали, что эти триумвиры, избиравшиеся на один год с правом переизбрания, работали сообща. Ж. Каркопино доказал, что они назначались пожизненно и выполняли свои обязанности в порядке очередности. Из этого открытия он сделал очень важные выводы, особенно в том, что касается колонизации Карфагена.

В 133 году до н. э. в комиссию по наделению землей был назначен молодой Гай Гракх, и два года спустя он начал эффективно осуществлять свои полномочия, широко нарезая наделы и участки на землях, присвоенных оптиматами. Начиная с 129 года до н. э. аграрная комиссия состояла из трех друзей, одинаково горячих и восторженных, — Гая, М. Фульвия Флакка и Г. Папирия Карбона, но сенат сумел парализовать действия комиссии, лишив ее судебных прерогатив.

Возвратившись в 125 году до н. э. из Сардинии, чтобы вновь исполнять свои обязанности триумвира, Гай выставил свою кандидатуру на должность трибуна. Будучи избранным, он поспешил провести плебисцит, возвративший аграрной комиссии ее юрисдикцию, а следовательно, и возможность действовать, которой она была лишена в течение шести лет. Перед знатью снова встал призрак раздачи земель на полуострове.

Опасность усугублялась тем, что среди бедноты назревало восстание. Чтобы предотвратить его, сенатская олигархия прибегла к тем же приемам, какие использовала французская буржуазия в Национальном собрании после июньских событий 1848 года. Они решили любой ценой освободиться от праздных и опасных пролетариев, направив их в Африку. Вопреки распространенному мнению, вовсе не Гай принял это решение, отвлекавшее его от основной задачи, а трибун Рубрий. Точно так же, как в 1848 году безработные национальных мастерских, плебеи с энтузиазмом согласились переселиться на новую родину, где их ожидало благополучие. Трибы проголосовали за deductio [переселение] нескольких тысяч колонистов в Африку, а сенат ратифицировал lex Rubria с тем большей радостью, что он избавлял Италию от деятельности триумвиров, на которых было возложено претворение нового закона в жизнь (123 год до н. э.).

Флакк первым, в порядке очередности, повел колонистов в Африку. Руководя их устройством, он не забывал, что земля Карфагена проклята. Поэтому новая колония, разделенная на участки по 50 га, следы которых нашел на почве Ш. Сомань, была заложена вне пределов территории, преданной devotio (проклятию). Впоследствии Флакк распространил свою деятельность на все плодородные земли африканского ager publicus, кроме находившихся по соседству с Карфагеном, и разделил путем жеребьевки около 150 тысяч га земли. Он довел число колонистов до 6 тысяч, разрешая эмиграцию в Африку даже стоявшим вне закона италикам. Наконец, он отдал карфагенскую колонию под покровительство Юноны (Colonia Junonia Carthago), которая унаследовала таким образом прерогативы богини Танит Пене Ваал.

В отсутствие Флакка римская олигархия возглавила широкое наступление против аграрной политики триумвиров. Трибун М. Ливии Друз предложил основать двенадцать новых колоний по три тысячи человек. При этом им руководило не столько желание расположить к себе чернь, сколько стремление раздавить Гая тяжестью задачи, от исполнения которой он не мог уклониться, и заменить изъятие земель, чем занималась аграрная комиссия, раздачей наделов в колониях, не вредившей крупным землевладельцам (122 год до н. э.).

Гай чувствовал, что его присутствие в Риме было необходимо для борьбы против смертельной опасности, грозившей его делу. Когда настал его черед сменить Флакка в Карфагене, он постарался сократить свое отсутствие до 70 дней. Но, когда он вернулся в Рим, противники стали его бесчестить и упрекать за колонизацию Африки, хотя он тут был ни при чем. Олигархия не останавливалась перед самой гнусной ложью, лишь бы вызвать замешательство среди его сторонников. Его обвиняли в том, что он навлек гнев богов, устроив новую колонию на запретной земле. Врагам удалось помешать переизбранию Гая народным трибуном и привлечь на свою сторону третьего триумвира Карбона. Приближалась его очередь ехать в Карфаген, а в Рим стекались страшные вести, усомниться в которых Карбону мешали его дружеские чувства к Гаю. Рассказывали, что ветер вырвал знамя, которое собирались водрузить в Юнонии; что буря подняла и разнесла за пределы проклятой территории останки жертв Карфагена; что волки растащили межевые столбы и, как отмечает Э. Альбертини, божественный характер этого знамения в те времена казался бесспорным. Эти потоки лживых слухов, возбуждавших ужас толпы, определили участь Гая и Флакка. Их противники поспешили воспользоваться немилостью, в которую впали «нечестивцы», а вместе с ними и все их проекты. Трибунал потребовал отмены не только их мероприятий в Африке, но и законов, предусматривавших основание колоний в Таренте и Капуе.

Чтобы защитить свое дело против «подлого вероломства», как метко выразился Ж. Каркопино, Гаю и Флакку оставался один путь — путь восстания. Восстание не удалось, и оба они погибли — Гай покончил с собой, а Флакк пал под стрелами критских лучников консула Л. Опимия, которому сенат поручил спасти Республику, другими словами спасти земли оптиматов, находившиеся под угрозой.

В награду за предательство Народное собрание, возглавлявшееся Л. Опимием, избрало Карбона консулом. Предатель и палач народа могли поздравить друг друга с тем, что порядок восторжествовал и собственность спасена.

Lex Municia отменял постановления lex Rubria и упразднял colonia Junonia (121 год). Десять лет спустя был принят lex Thoria, решивший судьбу земель в ликвидированных колониях. Колонисты не были изгнаны, но их участки, которые они получили право продавать, перешли большей частью в руки богачей, создававших огромные поместья, обрабатывавшиеся туземцами под руководством управляющего (procurator). Подавив всякие попытки заселить Карфаген, консервативный сенат, как обычно, стал потворствовать спекулянтам. Однако было принято решение, согласно которому при экспроприации государством собственности римских граждан или туземцев им должна выплачиваться компенсация.