Переход к оседлости и урбанизация нумидийцев



В литературе часто цитируют утверждения Страбона о том, что Масинисса превратил берберов в земледельцев и приобщил их к цивилизации. Это явилось естественным и неизбежным результатом всей политики Масиниссы: агеллид хотел быть государем, а не вождем племен.

Чтобы поддерживать верность союзников и охлаждать пыл противников, чтобы вооружить войска и создать флот, чтобы построить с помощью дипломатии и оружия жизнеспособное нумидийское государство, которое было бы в состоянии играть на шахматной доске Средиземноморья, необходим был бюджет, пополнявшийся средствами из постоянных источников.

Ведь если и возможно взимать налоги с подвижной массы кочевников, прибегая для этого к неожиданным набегам и насилию, то ни один агеллид не мог даже приблизительно предусмотреть, что именно принесет ему усердие его харки. В фискальном отношении кочевники относятся к самой нежелательной категории подданных. И напротив, оседлый житель являет собой идеал налогоплательщика. Когда он сеет, то надеется собрать в условиях мира то, что моралисты называют плодами трудов своих, а для этого нуждается в защите, за которую его заставляют расплачиваться дорогой ценой. Обираемый своими правителями, он смиренно продолжает свой тяжкий труд, но иногда бунтует. Мудрость государственного гения в том и заключается, чтобы найти компромисс, который позволял бы требовать как можно больше, не рискуя потерять все.

Идея Масиниссы заключалась в том, чтобы вдохнуть жизнь в мертвого, с точки зрения казны, кочевника, превратив его в оседлого жителя. Нелегка была эта задача и, чтобы приступить к ней и даже частично осуществить ее, необходим был огромный авторитет Масиниссы и его железная воля.

До Масиниссы берберы мало занимались земледелием. «Но вот, — пишет Полибий,— важнейшее и чудеснейшее из его деяний. До него вся Нумидия была бесплодна и по своим природным свойствам почиталась непригодною к обработке. Он первый и единственный из царей доказал, что эта страна не менее всякой другой способна к произрастанию всех полевых и садовых плодов». Наряду с рассказом Страбона это красноречивое свидетельство того, что Масинисса был главным инициатором экономического преобразования Среднего Магриба. Для достижения этой цели ему пришлось перевести племена на оседлость, предоставив им право собственности на землю, и защитить от набегов кочевников. Многие из них, несомненно, вели одновременно жизнь земледельцев и пастухов, так как процесс освоения земель, естественно, был длительным и трудным. Сеяли нумидийцы, как и карфагеняне, ячмень и пшеницу.

Масинисса поощрял освоение земель, которое, как писал Ст. Гзелль, «подспудно подготавливало процветание римской Африки». Быть может, земли, захваченные у карфагенян, он превратил в огромное царское имение, в котором сам вел хозяйство, не гнушаясь служить личным примером. «В сельскохозяйственных работах, — утверждает Диодор Сицилийский, — он преуспел настолько, что оставил каждому из своих сыновей 10 тысяч плетров земли (874 гектара), со всем необходимым для ведения хозяйства». Значение этой похвалы станет понятным, если вспомнить, что у Масиниссы было 44, а может быть, даже и 54 сына.

Во избежание неприятных неожиданностей новые земледельцы не рассеивались по отдельным усадьбам, а селились небольшими укрепленными селениями. Таким образом Масинисса способствовал «урбанизации» берберов, приучив их, по выражению Страбона, «к гражданскому общежитию». За образец государственного устройства агеллид взял прибрежные колонии и установил в новых городах карфагенскую систему управления, возглавлявшуюся суфетами.

Оседание на землю и урбанизация нумидийцев, если и не придали новый характер отношениям оседлых жителей и кочевников, то, во всяком случае, обострили конфликт между ними, который, по словам Э.-Ф. Готье, красной нитью проходит через всю историю Берберии. В царствование Масиниссы и его преемников племена гетулов, кочевавшие по степям Высоких Равнин, выслеживали «неподвижную добычу», какую представлял собой нумидийский крестьянин. Агеллиды, правители городов и руководители государств, должны были организовывать защиту оседлого населения от бродячих племен, победа которых вызвала бы анархию среди их подданных.