Первые шаги Карфагена



Карфаген сыграл огромную роль в истории Северной Африки. Но до того, как ему удалось возвыситься над другими финикийскими колониями, до того, как невзгоды и разрушение Тира (332 год) позволили ему занять главенствующее положение, он был всего лишь скромной гаванью среди многих других. Во время раскопок, предпринятых с 1944 по 1947 год в Саламбо, на территории древнего Карфагена было найдено святилище докарфагенского периода. Обнаруженные в нем предметы не оставляют сомнений в том, что с конца II или начала I тысячелетия до н. э. здесь жили восточные мореплаватели. Это были колонисты из Тира и с Кипра, которых легенда, может быть ошибочно, рассматривает как беглецов. В 814 году до н. э. в правление царя Пигмалиона они основали в глубине залива, в который впадают Меджерда и Милиана, на берегу пролива, соединяющего обе части Средиземного моря, город Карт-Хадашт, что означает в переводе «Новый город». Легенда гласит, что колонистами предводительствовала родная сестра Пигмалиона, тирская царевна Элисса (или Дидона). Хотя не исключено, что Элисса — личность историческая, это до сих пор не доказано.

Географическое положение Карфагена благоприятствовало его проникновению в Африку и развитию связей как с Востоком, так и с Западом. Стратегическое положение представляло не меньшие выгоды. По примеру большинства финикийских городов он был построен на выдвинутом к морю полуострове, соединенном с сушей перешейком, вклинившимся между Тунисским озером, бывшим в то время судоходным на всем своем протяжении, и себхой ар-Риана, и мог, подобно Тиру, противостоять длительным осадам.

Поначалу Карфаген ничем не выделялся. Долгое время он приносил дары и десятую долю урожая в храм тирского Геракла (Мелькарта), и некоторые исследователи склонны считать этот жест доказательством его зависимости от Тира, хотя на самом деле он мог быть всего лишь обычным проявлением набожности. На протяжении трех с половиной столетий Карфаген был вынужден почти непрерывно платить ежегодную дань ливийцам.

Но со временем, благодаря престижу и энергии карфагенской знати, в первую очередь предприимчивости могущественного семейства Магонов, Карфаген сумел использовать упадок Тира, чтобы постепенно навязать финикийским городам сначала свое покровительство, а затем и господство. Предметы, обнаруженные в могилах VII века до н.э., свидетельствуют о расширении объема торговли и росте богатства Карфагена. В 654 году до н. э. он чувствовал себя настолько сильным, что поселил колонистов на Питиузских островах (о. Ивиса).

Меньшее количество золотых вещей и предметов искусства в могилах VI века до н. э. отражает, по-видимому, спад карфагенского просперити. Это был период возвышения греков в Западном Средиземноморье и установления господства персов над Тиром, Египтом и Киреной. Карфаген энергично реагировал на опасность. Он поставил на службу своему рождающемуся империализму таких выдающихся полководцев, как Малх, который сражался в Сицилии и Сардинии, «свершил, — по словам Юстина, — великие деяния против африканцев» и закончил свою карьеру, совершив пронунсиаменто (около 550 года до н. э.).

С помощью этрусков Карфаген разбил фокейцев в морском сражении при Алалии (Алерия), на восточном берегу Корсики (около 535 года до н.э.), и вытеснил их с острова. В конце VI века до н. э. при содействии ливийцев Карфаген положил конец дерзкому предприятию Дория, сына спартанского царя, который в течение двух лет правил в Ливии княжеством, расположенным между Большим и Малым Сиртами, а затем бежал в Сицилию, где пал под ударами карфагенян и сегестян.