Влияние Карфагена



В какой мере карфагенская цивилизация проникла в завоеванные им города и земли? В Испании и на островах Западного Средиземноморья она не оставила следов. В Сицилии ей пришлось начиная с V века до н. э. отступить перед эллинской цивилизацией. Но на островах Мальта, Гоццо, Пантеллария, Лампедуза и особенно в Сардинии карфагенская цивилизация прочно укоренилась. Каково же было ее влияние на Северную Африку?

Прежде всего необходимо подчеркнуть, что Карфаген никогда не оккупировал весь Магриб и, даже находясь в зените своей славы, почти не распространял свою власть за пределы нынешних границ Туниса, за исключением городов алжиро-марокканского побережья. Но воздействие Карфагена не ограничивалось только территориями, находившимися в его политическом подчинении. Ливийцы, служившие в карфагенских войсках, возвращались на родину, кое-что восприняв из цивилизации, с которой они познакомились. Карфагенские купцы перевозили с места на место не только свои товары, но и совокупность обычаев и навыков, идей и верований, которые постепенно прививались местному населению и обогащали его культуру.

Естественно, что на восточную Берберию пуническая цивилизация оказала наиболее сильное влияние. Она прельщала нумидийских князей, и многие из них жили в Карфагене, женились на дочерях карфагенской знати, давали своим детям пунийские имена, копировали в подвластных им городах устройство приморских колоний, поклонялись семитским богам и рекомендовали своим подданным агротехнические приемы Магона.

Цари и высокопоставленные лица приглашали на службу карфагенских мастеров. Один из них в середине II века до н. э. построил в Дугге мавзолей, отразивший характерное для пунического искусства переплетение восточных и древнегреческих мотивов. Сложенный из отесанных камней, мавзолей имеет три яруса, уступами подымающиеся на высоту 21 м, со вкусом отделан, но украшен довольно посредственными статуями. В 1910 году Л. Пуансо удалось восстановить в первоначальном положении обвалившиеся части, за исключением двух камней с параллельным текстом на ливийском и пуническом языках, вывезенных в 1842 году консулом Ридом в Англию. По-прежнему остается загадкой, в каком месте здания они помещались. Эти тексты убеждают нас в том, что туземная аристократия пользовалась при вырезывании надписей на камнях пуническим языком, иногда параллельно с ливийским. В них перечисляются имена строителей (первое из которых — Абариш безусловно принадлежало карфагенянину), их помощников (?), деревообделочников и литейщиков.

Совершенно очевидно, что с падением Карфагена его влияние отнюдь не исчезло. Римская цивилизация не могла сразу восторжествовать ни в бывших пунических владениях, ни в туземных княжествах. К сожалению, почти не известны случаи, когда бы эти две цивилизации конкурировали между собой.

Карфаген, несомненно, оставил глубокий след в религии Африки. Пуническим богам, равно как и тем, кто им поклонялся, пришлось надеть тогу, но, несмотря на свои римские имена и романизацию культа, они сохранили в неприкосновенности свою сущность. Жертвопришение мольшомор не имеет ничего общего с римскими нравами, а Ваал, ставший Сатурном, по-прежнему остался «неизмеримо выше людей». Может быть, прав Ст. Гзелль, когда утверждает, что вера в превосходство Ваала над другими богами подготовила почву для монотеизма, принесенного в Африку религией Иисуса.

Монеты многих африканских городов вплоть до эпохи Тиберия имели легенду на пуническом языке, а некоторые города, по крайней мере до эпохи Антонина Пия, управлялись суфетами. Но пунический язык, очевидно, не дожил до византийских времен, как это было принято предполагать на основании неправильного толкования трудов святого Августина и Прокопия. Несомненно, лишена оснований высказанная Э. Ренаном и поддержанная Ст. Гзеллем гипотеза, будто существование пунического языка даже способствовало внедрению арабского. Естественно, что пуническим языком перестали пользоваться не сразу, в разных областях это произошло в разное время, но, очевидно, не позднее конца II или начала III века н. э.

Влияние пунической цивилизации, не столь долговечное, как это порой казалось, было, во всяком случае, довольно глубоким. Благодаря Карфагену Берберия стала неотъемлемой частью Средиземноморского мира и при его посредстве приобщилась к восточной цивилизации, смягченной вскоре эллинизмом. Карфагенским периодом не кончается зависимость Северней Африки от Востока, но победа Рима над Карфагеном на несколько веков вырвала Магриб из-под его влияния.