Неолит



Североафриканская неолитическая культура возникла в результате взаимодействия местных традиций и внешних влияний. Это видно из того, что характерный для неолита инвентарь в виде полированных орудий и гончарных изделий залегает совместно с орудиями, развившимися из капсийского и муильского типов, Р. Вофрей, которому принадлежит заслуга выявления этого совпадения, предложил поэтому различать неолит капсийской традиции, сложившийся на базе типичного капси через посредство, как он назвал, переходной капсийско-неолитической культуры, и неолит оранской традиции, берущий начало от муильской культуры.

Североафриканский неолит бесспорно относится к сравнительно недавнему прошлому. Очевидно, он не мог существовать намного ранее 4 тысяч лет до н. э. и продолжался до того времени, когда уже полностью вступил в свои права исторический период. Выпадение энеолитического периода составляет одну из характерных особенностей доисторического развития Северной Африки, и свои первые колонии финикийцы основали на территории неолитической цивилизации. На страницах, посвященных Геродотом Северной Африке, мы то и дело встречаем упоминание о небольших осколках. Однако установление тесных связей Берберии с областью средиземноморской цивилизации, по-видимому, не повлекло за собой полного отказа от многовековых обычаев. Еще долгое время берберы продолжали пользоваться каменными стрелами. Не сразу отказались они и от неолитических жилищ и, может быть, до самого расцвета римского владычества продолжали нагромождать один на другой камни дольменов.

В эпоху неолита пейзаж Северной Африки постепенно принимал современный облик. Климат становился все суше. Изменилась и фауна. Исчезли гиппопотам и elephas atlanticus. Уже редко встречался носорог. Типичным для Магриба животным стала антилопа. Появились, наконец, домашние животные, в первую очередь лошадь и собака. Жители Северной Африки этого периода были либо последними потомками людей Мешта аль-Арби, либо новыми пришельцами, представителями средиземноморской расы. Никакой этнической революции не произошло; однако часто прослеживают влияние негроидных элементов, например в Редейефе, на юге Туниса. Но жизнь человеческого общества не стоит на месте. Возникло и стало развиваться сельское хозяйство; изделия из камня, если и сохранили свое преобладание, то уже уступали место другим изделиям и продолжали совершенствоваться. Орудия из полированного камня, в частности топор, постепенно вытесняли орудия из обтесанного камня, и чем далее, тем больше становилось изделий из кости. Появилась глиняная посуда, первоначально примитивная и низкого качества, но свидетельствующая об известных эстетических вкусах. На дошедших до нас немногочисленных черепках сохранились следы украшений: штрихи или полосы красноватого цвета, а то и целые рисунки, нанесенные ногтем или иглой. Возможно даже, что в ту пору Магрибу было известно примитивное искусство ваяния, подобное тому, которое открыли в Сахаре, если вслед за Рейгасом отнести к неолиту священные камни с человеческими головами, найденные в Табель-Балете (Восточная Сахара). Наконец, архитектура в ее зачаточной форме нашла проявление в дольменах, столь многочисленных в Западном Тунисе и в департаменте Константина (более 10 тысяч вокруг Сига к юго-востоку от Константины), и в жилищах, построенных на возвышенных местах, наподобие тех, которые в Марокко увенчивают крутые берега Бета (А. Рульман).

Несомненно, большей частью этих преобразований Берберия обязана Египту. Сахарские стоянки, в частности стоянка Абд аль-Адхим в юго-западной части Большого Эрга, очевидно, свидетельствуют о том, что Сахара играла роль связующего звена между Северной и Восточной Африкой. Этот вывод подтверждается также находкой египетского меча (spatha nilotica) в Тидикельте. Вполне возможно, что одновременно усиливались связи и с Европой, точнее говоря с Испанией. Иначе трудно объяснить сходство между керамикой Ашакара (мыс Спартель) и некоторыми гончарными изделиями, найденными в Испании.